-Вы знаете, меня муж бросил, - выпалила она кассирше, пока из принтера выползала змея чека.
-Совсем, - расстеряно обронила напоследок, укладывая покупки в пакет. Впрочем, покупками это и не назовешь - четыре пачки парламента и бутылка коньяку. Извинилась и пошла.
Надо сказать, что кассирша Людмила в этой ситуации была не какой-нибудь статисткой, а вполне значимой фигурой, пусть и второго плана. Проработав уже два года в этом небольшом, - "придворном", как она сама называла, магазине, кассирша Людмила помнила, если не всех, то многих покупателей в лицо. Конкретно этих она помнила великолепно. Заметная пара в прекрасно сшитых кашемировых пальто, он - в синем двубортном, она - в шикарном манто цвета беж, аккуратный маникюр, сдержанный макияж. В последний раз скупили кучу снеди, дескать, она уезжала на конференцию в Рим на четыре дня, и собиралась наготовить ему еды на время своего отсутствия.
Нет, Людмила не подслушивала, но и не слышать не могла всего, что они обсуждали на кассе. Не глухая, чай.
-В смысле бросил? - хмыкнула кассирша. Это было странно - выглядели они весьма убедительно счастливой парой состоятельных людей со всеми вытекающими отсюда последствиями. Потом отчего-то всполошилась, взяла служебный телефон и сказала:
-Светка, а ну, иди меня замени, мне надо срочно выйти. Потом расскажу, давай бегом.
Так-то и оказалась кассирша Людмила у скамейки под вторым подъездом дома №17, где нашла манто цвета беж в совершенно плачевном состоянии.
-Слышь, а тебе ночевать-то есть где или как? - шепнула Людмила и осторожно присела рядом.
-Да, это моя квартира, - ответило, захлебываясь, бежевое манто, размазывая по лицу тушь. Я просто вернулась из Рима, почему-то меня никто не встретил. Дозвониться ему не смогла - абонент был не в сети, и взяла такси. Зашла в квартиру, сразу бросилась в глаза пустая вешалка от его пальто в открытом шкафу. И, совершенно банально, представьте - на столе записка. Там четыре слова за двенадцать лет совместной жизни - прости, виноват, люблю другую. Ой, и рядом две грязные от кофе чашки, какая пошлость. А я? Я теперь идти туда боюсь, там так невыносимо пусто.
И манто цвета беж зарыдало с удвоенной силой, успев, правда, сообщить, что ее зовут Натальей.
-Слышь, Свет, - буркнула в трубку кассирша Людмила - сможешь до конца смены меня прикрыть? Ой, Светочка, ну конечно, разберемся, посчитаем трудодни.
Потом взяла под руку Наталью и уверенно произнесла:
-Идем-ка, Наташ, к тебе. Ты пока примешь душ с дороги, я яишенку сварганю. И чашки эти гребаные вымою. Ишь, уже и чашки помыть за собой не в состоянии. Слышь, Наташ, а яйца-то у тебя хоть есть, а то я сбегаю быстренько, нам как раз сегодня свежие завезли?
Комментарии
Отправить комментарий