Сперва он был пескарем. Молодым, шустрым, да и глупым, конечно, что греха таить. Пыжился, сновал туда-сюда. Таких везде пруд-пруди. Больше тут и толковать не о чем, пескарь - он пескарь и есть.
Однажды, целых три года, жил карасем. Вернее было бы выразиться, влюбленным по уши карасиком. Мир был полон радужных предчувствий, а сам он почти летал. Как птица. Но затем стряслось нечто таинственное, и все разлетелось вдребезги, как бокал шампанского. Только и осталось, что тонкий нервный шрам под нижней губой. А карась весь вышел. Навсегда. Зарёкся.
Довелось побывать и карпом. Зеркальным. Ел все подряд, что мог ухватить, но ничего не любил. И никого. Хвалился, что не всякому под силу его поймать. Да и не многие хотели, если уж напрямоту, таким нестерпимым был запах речной тины. Разве что любоваться им в пруду в пору цветения сакуры. Издалека.
Как-то он был осетром. Игриво нерестился в затонах каждый сезон. Блистал, гарцевал, притягивал взгляды, разбивал сердца, купался в славе. Все реки были ему по колено, сам морской черт хотел с ним породниться, да никак. Оно и понятно, ценная ведь рыба, белая кость.
Так вышло, что несколько лет поплавал ершом. Весьма умело прикидывался невзрачным лещом, но все знали, что он самый что ни на есть ёрш. И делать с ним ничего не стоит, если только не хочешь быть исколотым до полусмерти. Разве что учтиво приподнять шляпу и перейти на другую сторону.
Доводилось бывать щукой. Быстрым жёстким хищником. Однако, никогда не ловил рыбу в мутной воде. Войну начинал с "иду на вы", заканчивал бравым маршем. Сражался безудержно, можно даже сказать страстно. Однажды едва не погиб в силках в азарте погони. Ни разу не замахнулся на безоружного, но пленных не брал. Таков был у него непреложный кодекс.
Однажды сложилось так, что он стал морским коньком, как это ни странно для речной рыбы. Почти на закате встретил ту самую, сколотил нору, заложил яблоневый сад, оброс потомством. Однако, скоро овдовел по недоброй случайности, все же детвору свою вывел, всем дал путевку в жизнь. До последнего малька. Хватило сил.
А теперь он сом. Древний сом с усами до хвоста. Попыхивает трубкой, потягивает скотч, неспеша мерцает по дну. Подле него селится всякая пузатая мелочь - безопаснее места в этих краях не сыщешь, никто не осмелится потревожить покой стопудовой глыбы. И никогда не поднимается он наверх. Незачем, все уже он повидал. Уже всё было. И он беззвучно усмехается в свои пышные усы. Как же это печально, думает он, что уже всё было. И как же это, черт возьми, прекрасно, что всё это было именно с ним.
Комментарии
Отправить комментарий